Интервью

Необходимо обновить Adobe Flash Player
 

ИСКУСТВО-ЭТО САМОЕ ГЛАВНОЕ.

 Старейшая петербургская рок-группа МИФЫ снова занялась активной концертной деятельностью. 3 ноября состоялось выступление в клубе-ресторане J. Walker перед небольшим скоплением друзей и фанатов. Но это был всего лишь лёгкий разогрев перед выходом на большую сцену, где мощной корневой музыке МИФОВ самое место. Во дворце спорта «Юбилейный» своим сетом они закрыли фестиваль, посвященный тридцатилетию Ленинградского рок-клуба. Об участии в нём, а также о рок-н-ролле, духовной революции и знакомых из комитета госбезопасности мы поговорили с фронтменом Геннадием Барихновским и лидер-гитаристом Александром Соколовым.

«С МИФОВ началось все в моей жизни», – кричит Андрей Бурлака, пытаясь перекрыть музыку. Впервые он услышал их живьем 30 января 1974 г. на подпольном фестивале питерских групп, замаскированном под смотр самодеятельных ансамблей городских заводов: «А на самом деле там были все наши лучшие команды! МИФЫ – это вообще самая моя любимая группа».

Эти слова небеспочвенны. МИФЫ – действительно являются началом всех начал питерского (да и вообще российского) андеграунда. Группа собралась в середине шестидесятых и с тех пор продолжает играть музыку, которую в Англии или США назвали бы «традиционной» – то есть классический блюз-рок. По всем параметрам они – как бы наши собственные ROLLING STONES.

В 81-м МИФЫ своим выступлением открыли первый концертный сезон ЛРК. И 30 лет спустя с прежним задором и энергией приняли участие в чествовании легендарного объединения.

Что для вас значит этот концерт в «Юбилейном»?

Геннадий Барихновский: В первую очередь он для меня – встреча с друзьями-музыкантами.

Александр Соколов: Это юбилей, это день рождения. Я помню, как мы отмечали 25 и 20 лет, 15 и 10… Приятно снова встретиться с коллегами. Потому что где музыканты общаются? Ну, естественно, на концертах. И на этом тоже будут все старые друзья, с которыми не виделись много лет. Как-то всех разметало, многие постарели, а многих уже и нет… Мы, кстати, никогда не задумывались в те годы, что «вот, когда-нибудь…» Нет, мы жили сегодняшним днем.

Советские 80-е: каким было это время? Страшным или вдохновляющим?

Г. Б: Конечно, тогда, в советские времена, было много плохого. Но мы были молодые, нам было в кайф, нам было хорошо. Даже тогда. Конечно, нас душили, но… Руки никому не выкручивали.

Чтобы быть рок-н-ролльщиком в стране Советов, нужна была определенная смелость. Не секрет, что Ленинградский рок-клуб, пытавшийся как-то смягчить ситуацию, создавался в союзе с властью. В связи с этим он воспринимался музыкантами как еще один способ контроля или как возможность обрести территорию свободы?

Г. Б.: Интересный вопрос… Ну да, я думаю, что Комитет как-то наблюдал за нами, но я не ощущал особого давления, хотя, конечно, оно присутствовало, и это иногда раздражало. Но мы привыкли и воспринимали все это весело. Поэтому когда к нам приходили все эти ребята в костюмчиках, то мы если не подружились, то, по крайней мере, познакомились с некоторыми из них. Нормальные молодые ребята, просто работа у них такая была.

А. С.: Ну как сказать… Понимаете, я был выбран в первый совет рок-клуба, и я очень быстро понял, что, в принципе, нас всех посадили в одну кастрюлю и накрыли крышкой. Я открыто сказал в совете, что группы должны выступать как можно больше. В принципе, я говорил даже о том, что группы должны зарабатывать деньги, потому что нужно покупать инструменты, нужно покупать аппаратуру. А инструменты тогда, относительно теперешнего скромного уровня жизни, стоили дороже – больше месячной заплаты. К примеру, я в 85-м году купил гитару, на которой до сих пор играю, и она стоила как автомобиль. Тогда было много хороших групп, но выступали они мало, потому что для этого нужно было иметь хороший аппарат, который мало кто мог себе позволить. Вот и все. Поэтому я все время ругался со всеми в совете – ну, по-доброму, конечно. А ведь в ЛРК существовало правило: без разрешения совета группа выступать не имеет права. А совет с трудом давал такие разрешения. Поэтому у нас, например, была очень хитрая ситуация: у нас тогда была группа РОК-АРТЕЛЬ, «последняя супергруппа Ленинграда» по выражению Андрюши Бурлаки, в которую входили гитарист из группы ЗЕРКАЛО, барабанщик из группы АРГОНАВТЫ, басист из группы КРУГ и я вместе с клавишником из группы МАНИЯ. Я входил в рок-клуб, поскольку был членом совета, а группа наша – не входила. Мы давали где-то по пять-восемь концертов в месяц, и нам не надо было спрашивать разрешения. Аппаратура у нас была своя, и мы прекрасно существовали вне рок-клуба. Поэтому у меня к нему двойственное отношение: с одной стороны, там было очень здорово, но с другой – мы играли больше и чаще, будучи независимыми.

– Не кажется ли вам, что именно то сложное время, когда даже инструменты доставались с трудом, в какой-то мере способствовало особой энергетике, развивало творчество?

А. С.: Нет, творчество здесь ни при чем. Либо человеку есть что сказать, либо нет – это от времени не зависит. Рок-музыка зародилась в 60-е годы – это время THE BEATLES, ROLLING STONES и так далее, уже оттуда все пошло дальше. Тогда тенденция такая была во всем мире. Есть английский фильм, в котором очень хорошо все объяснено. Было поколение детей, которые родились еще во время войны и выросли в послевоенное время. Поколение их родителей, пережившее войну и разруху, изо всех сил пыталось наладить быт, и вот они и покупали все эти холодильники и стиральные машины. А дети, которые выросли, сказали им: «Ребята, ну что вы погрязли в земном, о душе думать надо!». Это время шестидесятников, время битников. Был расцвет духовности, когда хиппи сказали, что главное не вещи, а любовь. Поэтому рок-музыка родилась как музыка протеста – не просто против какого-то социального строя, а против мещанства, против обывательства.

Большинство современных групп играют технически лучше, чем было в рок-клубе. Потому что, во-первых, появилось больше возможностей учиться, больше информации… Но очень мало кому есть что сказать. Другое поколение, другой взгляд на мир. Нам было проще, поэтому там была эта струна больная, а сейчас… Ну, мир другой, государство другое, страна другая. Как сказал один правозащитник, «Что вы хотите от нашей страны, если мы вырастили два поколения людей, которые молятся богу по имени «бабло»?» Поэтому когда Женя Глюкк в своей передаче спросила нас, может ли рок-музыка снова стать широко популярной, я четко ответил, что это случится только когда вырастет поколение, которое не будет устраивать сложившаяся ситуация. Не пассивно, а активно не будет устраивать. Вот тогда они придут к выражению себя через музыку, тогда рок опять займет важное место. В отличие от других жанров эта музыка отнюдь не развлекательная – поэтому она тяжелей воспринимается. Как с классикой. Для того чтобы ее слушать тоже нужно затратить силы и душевную энергию, а не все хотят отдавать ее. Люди не любят нынче тратить, они ходят на дискотеки…

Г. Б.: Мы всю жизнь играли традиционную музыку и до сих пор не изменяем себе. Сейчас музыка стала более развлекательной. Такой социальной подоплеки, как в восьмидесятых уже нет, да и не надо! Сегодня это смотрелось бы смешно, если бы какая-нибудь группа, те же МИФЫ, вышли и начали поднимать какие-то социальные проблемы… Музыка стала более разнообразной – и это хорошо.

А что касается социальных тем в музыке – главное, чтобы это не звучало нравоучительно. Если есть какая-то проблема, которая музыканта гнетет, то его задача – безо всякого пафоса это донести.

– Как поют роллинги, it’s only rock’n roll …

Г. Б.: Да! Я тоже думаю, что главное – это рок-н-ролл.

– Можете ли вы представить, как развивался бы русский рок без рок-клуба?

Г. Б.: Было бы все то же самое, только медленнее на несколько лет. Просто рок-клуб дал возможность заниматься музыкой легально. А так люди продолжали бы играть по подпольным сейшенам. Рок-н-ролл бы никуда не делся!

– Нужна ли нынешнему поколению организация, подобная рок-клубу?

А. С.: Безусловно, нужна. В наше время мы все друг друга знали, ходили на концерты друг к другу, интересовались, что делают наши коллеги. Нынешние – нет. Это нормально и естественно, что каждый музыкант заинтересован в своем творчестве. Но новое поколение больше привыкло сидеть в сети (усмехается), в виртуальном пространстве. Поэтому, я считаю, нужно восстанавливать навыки живого общения, соприкосновения людей. Мы же все на каком-то уровне – одно целое. Нужно чувствовать это и общаться живьем. В сети человек не несет ответственности ни за что. А в жизни первое, что нужно сделать – это принять ответственность за все поступки, которые совершаешь. Любая организация, объединяющая людей, в наше время будет полезна. Когда мы создавали Петербургский рок-клуб, то хотели объединить между собой музыкантов и всех людей, интересующихся музыкой. Чтобы это он стал знаком качества.

– Считаете ли вы возможным возвращение того значения, которое музыка имела в шестидесятых в Англии и Америке и в восьмидесятых у нас? Тогда она могла буквально менять жизни людей…

А. С.: Конечно, это возможно. Ничто уже не будет прежним, ведь нельзя войти дважды в одну реку. Но такое возвращение должно случиться! Музыка во все времена была средством духовного развития. Искусство – это самое главное. Любое общество объединяют язык и культура. Поэтому все организации, связанные с ними, всегда будут очень важны.

создание сайтов WebSeoMaster